Я всё ещё надеюсь: как ребёнок,
разбивший вазу, в ужасе притихший,
желает, чтоб она сама собою
срослась и примостилась на серванте.
Читая книги, всё ещё мечтаю,
и всё ещё уверен, в том, что жизнь
и смерть между собою разрешатся,
и я - один - останусь ни при чём.
Я всё ещё надеюсь. И надежда
не ластит, а, скорее, чуть горчит.
" …Всякий мой грех… – сонно думал Захарка, -…всякий мой грех будет терзать меня… А добро, что я сделал, – оно легче пуха. Его унесет любым сквозняком…"